Инициатива депутата от ГД Айка Саргсяна о предоставлении демобилизованным 1,5–3 миллионов драмов подняла новую волну общественных дискуссий. Официальная логика предложения очевидна: с помощью финансового стимула повысить привлекательность службы, снизить количество случаев уклонения и создать для молодежи определенный социальный «стартовый капитал» после армии.

На первый взгляд, проект содержит элемент социальной справедливости: после 1,5 лет службы молодой человек возвращается к гражданской жизни часто без профессии, работы или стабильного дохода. Финансовая поддержка может помочь в продолжении учебы, открытии бизнеса или частичном смягчении жилищного вопроса. В этом смысле инициативу можно рассматривать как социальную инвестицию государства в молодых людей, составляющих основу его оборонной системы.

Однако вопрос не только социальный. Он ценностный. Когда обязательная военная служба начинает сопровождаться предопределенной финансовой компенсацией, возникает принципиальный вопрос: не меняет ли это внутреннюю мотивацию службы? Обязательная служба, по определению, рассматривается не как работа, а как гражданский долг. Если государство «оценивает» этот долг в денежном эквиваленте, не трансформирует ли это смысл службы, переводя ее из плоскости «долга» в логику «услуги за вознаграждение»?

В армянском обществе армия на протяжении многих лет имела не только оборонное, но и культурно-символическое значение. Ритуалы проводов в армию, участие общины, даже народные представления (не служившему не отдавали замуж дочь) сформировали вокруг службы институт чести и взросления. Эта модель строилась не на материальном поощрении, а на общественном признании.

Здесь и возникает главное противоречие: если служба начинает восприниматься как финансовая сделка, не ослабевает ли сознание внутреннего долга перед родиной, землей и государством? Государство, фактически, говорит: «служи и получишь деньги». Но основа оборонной системы должна строиться не только на контрактном интересе, но и на ценностном выборе. В противном случае армия может постепенно начать восприниматься как временный рабочий этап, а не как столп национальной безопасности.

Следовательно, если финансовое поощрение станет единственным мотивационным фактором службы, то это действительно может обесценить саму идею долга.

Наре Гнуни