Убийство годовалого ребенка мачехой потрясло всех: после периодического применения насилия в отношении ребенка в период с января по март, 15 марта мачеха попыталась убить малыша. После семи дней борьбы за жизнь ребенок скончался, а мачеха была арестована. А вчера стало известно, что в рамках уголовного производства, инициированного по факту убийства годовалого ребенка в Арабкире, начато еще одно производство по факту неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанностей по воспитанию или уходу за ребенком.

Фактически по уголовному делу на данный момент проходят также биологическая мать ребенка и отец, о котором до сих пор точно не известно, является ли он биологическим отцом. Предварительное следствие покажет, является ли мужчина, допустивший все это, родным отцом ребенка или просто бывшим сожителем матери. В обоих случаях поступку нет оправдания. Но здесь возникает другой и гораздо более важный вопрос: почему ребенок не находился с родной матерью, если, согласно официальному заявлению прокуратуры, как минимум три месяца — с января по март — ребенок был у мачехи, и это при том, что мать жива-здорова и могла ухаживать за ним? Еще один вопрос остается открытым: неужели за три месяца ни один сосед не слышал и не видел, что ребенок подвергается насилию, и родная мать ни разу не навестила его и не заметила, что ребенок периодически становится жертвой насилия? А соцработники? В СМИ было множество публикаций о том, в каких условиях жил ребенок под одной крышей с мачехой и отцом (возможно, не биологическим). Ходят слухи, что сожитель женщины занимается сутенерством и забрал ребенка у матери, удерживая его у себя, чтобы заставить мать работать на него.

Если всё это стало достоянием общественности, как ответственные звенья могли не знать об этом? Как получилось, что эта семья ускользнула от взора всех? Как насилие над годовалым ребенком удавалось скрывать в такой тайне? Как государство не обратило внимания на то обстоятельство, что в одном доме в плохих условиях, по словам матери ребенка, живут многочисленные дети, рожденные от разных партнерш ее мужа? Вопросов очень много. Также непонятно, почему 21-летняя мать оставила ребенка у мужа, думая, что там безопаснее. Что могло заставить женщину поверить, что для годовалого сына безопаснее находиться не с ней, а с отцом и мачехой? Более того, мать ребенка даже не верит, что малыша била мачеха, так как та является ее подругой; она думает, что это могла сделать какая-то другая сожительница мужа. История довольно запутанная... для нас, но для ответственных структур всё должно было быть очевидным, так как обязанность государства — через соцработников поддерживать связь с такими семьями и проводить инспекционные визиты. Если бы за три месяца был проведен хотя бы один визит, возможно, синяки на теле малыша были бы замечены? Возможно, удалось бы спасти его из этой странной семьи?

Как мы уже отметили, вопросов крайне много. Сейчас мачеха и биологическая мать ребенка, возможно, понесут ответственность, но это не предотвратит десятки подобных случаев, так как государство занято «всем чем угодно», но, как показывает практика, в это «всё» не входят уязвимые дети и их проблемы. Или же всё это входит в обязательства государства, но только тогда, когда случай уже произошел и нужно выступать с суровыми осуждающими заявлениями.

Наре Гнуни