В Вашингтоне Трамп, обращаясь к Николу Пашиняну и Ильхаму Алиеву, выразил убеждение, что после войны они стали друзьями. В данном случае совершенно не важно, что сказал Трамп, поскольку это могло быть как политическим намеком, так и обычным жестом вежливости — подобно тостам, когда выпивший человек прославляет и хвалит собеседника, приписывая ему несуществующие достоинства, но на следующий день даже не помнит его имени.

В таких случаях гораздо важнее то, как принимают эти слова адресаты. В отличие от Алиева, который держался довольно сдержанно, Никол Пашинян просто сиял от счастья. Создавалось впечатление, что обретение такого друга, как Алиев, было его давней мечтой.

Такая неприкрытая радость — это просто оскорбление, брошенное собственному обществу и государству; тому государству, существование которого Алиев отрицает, считая почти всю территорию Республики Армения «Западным Азербайджаном». Тому обществу, в отношении которого в Азербайджане при государственной поддержке сеется ненависть, начиная еще с детских садов.

Подобные излияния счастья — это неуважение как к памяти наших жертв в войне, так и к их родителям. Представим на миг переживания родных наших мучеников, которые видят бурную радость руководителя своей страны, когда его называют другом человека, из-за которого погибли их сыновья, дочери, братья, сестры, отцы и матери.

У каждого родственника погибшего может возникнуть вопрос: если дружба с Алиевым имела для Никола Пашиняна такую степень важности, неужели помехой был их сын? Неужели было обязательно прийти к дружбе ценой около 5 тысяч жертв, почти 10 тысяч раненых и расчленения нашей родины?

Конечно, политика находится в плоскости сухих расчетов, это искусство считаться с фактами, где нет места чужим чувствам, восприятиям и, как бы прискорбно это ни было, зачастую скорби и личным трагедиям. Каждая война сопровождается многотысячным горем, в основе любого результата — будь то поражение или победа — лежат личные трагедии и потери людей. В истории человечества, вероятно, не было случая, когда война предотвращалась бы с учетом человеческих жертв.

Все это понимают все, в том числе и родные погибших, однако одно дело — чувствовать, и совсем другое — открыто видеть. Следовательно, благоразумие требует быть уравновешенным и сдержанным, владеть своими чувствами, даже если дружба с врагом была твоей давней мечтой.

Карен Карапетян