В последнее время отношение властей Армении к Армянской Апостольской церкви уже нельзя рассматривать как случайную или ситуативную напряженность. Оно превратилось в систематическую политическую линию, в центре которой очевидный страх перед церковью как центром общественного влияния. Этот страх настолько глубок, что власть перешла к практическим ограничениям, применяя в отношении иерархов запреты на выезд из страны.

Примечательно, что эти запреты применяются не в произвольный момент, а именно тогда, когда епикопы готовятся отправиться на Архиерейский собор. Это обстоятельство невозможно считать случайным. Архиерейский собор является одной из важнейших структур внутренней жизни церкви, где формируются общие позиции, звучат оценки и принимаются решения, имеющие не только церковный, но и общественный резонанс. И именно это собрание, по сути, становится основной причиной страха власти.

Церковь в Армении — это не только религиозная структура, это институт национальной идентичности, исторической памяти и общественного доверия. А в тот момент, когда политическая власть теряет доверие широких слоев общества, любой другой влиятельный центр воспринимается как угроза. В случае с властью Пашиняна этой угрозой стала именно церковь благодаря силе своего слова, моральному авторитету и большой аудитории.

Применение ограничений на выезд из страны в отношении епископов крайне спорно с юридической точки зрения, а в политическом смысле является проявлением явного страха. Когда государство не может противопоставить идею, аргумент или общественный дискурс, оно прибегает к административному давлению. Это классическая реакция власти не в условиях сильной позиции, а в условиях слабости.

Пашинян на протяжении многих лет пытался сформировать разделительные линии «старое — новое», «черное — белое». Церковь по своей природе не вписывается в эту схему, так как не подчиняется партийной логике и не управляется исполнительной властью. Именно поэтому она должна быть либо заставлена замолчать, либо изолирована. Запрет иерархам на отсутствие в стране, особенно в преддверии Собора епископов, — один из самых красноречивых инструментов этой изоляции.

Эта политика опасна не только для церкви, но и для государства. Когда исполнительная власть ставит себя выше конституционного баланса и фактически препятствует участию представителей духовной структуры в их же общецерковных собраниях без убедительных общественных обоснований — это удар по идее правового государства. Здесь вопрос уже не в отношениях религия — государство, а в стремлении власти не терпеть существование какого-либо самостоятельного института.

В конечном счете, если бы власть была уверена в своих позициях, консолидированное слово церкви, тем более в формате Собора епископов, не воспринималось бы как угроза. Страх рождается тогда, когда власть осознает: общество может слушать не только ее. И сегодняшние запреты на отсутствие в стране, применяемые в отношении иерархов, являются ярчайшим доказательством этого осознания.

Наре Гнуни