Напряженность в отношениях между США и Ираном вновь достигла опасной точки. Заявление президента Дональда Трампа о том, что американский флот движется в сторону Ирана, хотя он и надеется его не использовать, является четким сигналом не только Тегерану, но и всему региону. «У нас много кораблей, идущих в том направлении… Я бы предпочел ничего не видеть, но мы очень внимательно следим за ними», — отметил Трамп, пытаясь одновременно продемонстрировать силу и оставить открытым дипломатическое окно.
Как сообщает Reuters, в Ближний Восток прибудут авианосец «USS Abraham Lincoln» и несколько эсминцев с управляемым ракетным вооружением. Этот шаг является демонстрацией силы в военном плане и инструментом давления — в политическом. Вашингтон фактически сигнализирует о готовности к быстрому реагированию, если события в Иране выйдут из-под контроля или Тегеран пойдет на жесткие шаги.
В основе напряженности лежат масштабные акции протеста в Иране, начавшиеся 28 декабря. Недовольство, изначально носившее экономический характер и связанное с обесцениванием риала и инфляцией, быстро переросло в антиправительственное движение. Протесты сопровождались столкновениями и, по данным различных источников, массовыми жертвами. Данные о числе погибших противоречивы: правозащитная структура, действующая в США, говорит о 4519 погибших; иранский чиновник сообщил «Reuters» о более чем 5000 жертв, включая около 500 представителей сил безопасности; в то время как иранское государственное телевидение ссылается на 3117 погибших. Эта разница в цифрах сама по себе свидетельствует об информационной войне, в которой каждая сторона пытается сформировать свой нарратив.
Трамп заявил, что после его жестких заявлений Иран отменил почти 840 смертных приговоров. «Если вы вздернете этих людей на виселицу, по вам будет нанесен более мощный удар, чем когда-либо», — отметил он. Это заявление преследует одновременно две цели: на внутриполитической арене показать, что Вашингтон защищает права протестующих, а на внешнеполитической — предупредить Тегеран о возможных карательных мерах.
В то же время, по сообщению Middle East Eye, США рассматривают вариант «точечных ударов» по высокопоставленным иранским чиновникам и командирам, считая их ответственными за гибель протестующих. Если такой сценарий станет реальностью, это может довести эскалацию до порога открытого военного столкновения. Таргетированные удары, какими бы «точными» они ни назывались, будут восприняты Ираном как прямая агрессия, что повышает риск региональной войны.
Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи, в свою очередь, обвинил Трампа в подстрекательстве к протестам и дестабилизации ситуации. Это обвинение укладывается в традиционную позицию Тегерана, согласно которой внутреннее недовольство часто представляется как результат внешнего вмешательства. Это также дает властям возможность сплотить консервативный слой общества вокруг внешней угрозы.
В сложившейся ситуации важно понимать несколько уровней:
Первое: внутренний иранский кризис реален и имеет социально-экономические основы. Второе: США пытаются использовать этот кризис как рычаг для оказания максимального давления на Иран. Третье: усиление военного присутствия может быть средством сдерживания, но с такой же легкостью может стать причиной неверного расчета.
Риски для региона велики. Любое военное столкновение в Персидском заливе немедленно отразится на ценах на нефть, глобальных рынках и балансе безопасности. Для таких стран, как Армения, находящихся в непосредственном соседстве с Ираном, ситуация имеет и прямые последствия для безопасности и экономики — от транспортных путей до энергетического сотрудничества.
На данном этапе стороны, кажется, движутся в логике «контролируемой эскалации»: демонстрация силы без непосредственного удара. Однако история показывает, что в такой напряженной среде один неверный шаг или просчет может быстро изменить правила игры.
Перемещение флота США — это не только военный, но и политический сигнал. Вопрос остается в том, послужит ли он средством сдерживания или станет прелюдией к новому столкновению.
Алита Егиазарян

Հայերեն