Продление судьей Кареном Фархояном срока ареста архиепископа Аршака еще на два месяца трудно рассматривать в чисто правовой плоскости. Последовательность действий, политический фон и заявления, прозвучавшие с высших уровней власти, делают это решение очевидным примером исполнения политического заказа.

Еще с июня Никол Пашинян начал публичную травлю архиепископа Аршака. Сначала намеками, а затем уже в открытой поименной форме он обвинил архиепископа в нарушении обета безбрачия, целенаправленно нанося удар по авторитету священнослужителя. Спустя короткое время после этих заявлений в СМИ, связанных с властью, было запущено видео сексуального характера, которое приписали архиепископу Аршаку, хотя экспертиза показала иное: видео не было доказано и не подтвердилось какими-либо правовыми или фактическими основаниями. Кроме того, значительная часть общественности не только не приняла этот материал, но и восприняла его как дешевую манипуляцию и попытку политической расправы. В результате власти были вынуждены сменить инструментарий.

Именно на этом этапе началась вторая, имеющая более тяжелые последствия кампания — уже в уголовном поле. Архиепископа Аршака обвинили в незаконном сбыте наркотиков — обвинение, которое в обществе преднамеренно считается одним из самых тяжких и дискредитирующих. Цель очевидна: не раскрытие истины, а полная нейтрализация, изоляция священнослужителя и окончательное искажение его образа в общественном сознании.

В этом контексте продление срока ареста судьей Кареном Фархояном не может рассматриваться как независимое судебное решение. Когда дело сопровождается публичными обвинениями со стороны премьер-министра, скоординированной пропагандой провластных медиа и «постепенным утяжелением» обвинений, суд становится инструментом не правосудия, а политической расправы.

И можно с уверенностью сказать, что дело архиепископа Србазана давно вышло за рамки правовой логики. Оно превратилось в прецедентную историю, где власть открыто демонстрирует, кто в Армении на самом деле определяет границу между виновным и невиновным. А подобная вовлеченность судебной системы опасна не только для одного человека, но и для всей государственности.

Наре Гнуни