Сегодня Никол Пашинян сделал очередное заявление в своем стиле, на этот раз сказав, что продажа азербайджанского бензина в Армении — это не что иное, как шаг, направленный на то, чтобы сохранить яркую память о ребятах, покоящихся в «Ераблуре». В качестве обоснования своих слов он отметил, что ребята боролись за стабильную и безопасную страну, а сейчас в Армении мы имеем исторический показатель стабильности и безопасности, и ввоз азербайджанского бензина на наш рынок — яркий тому пример.

Такая формулировка Пашиняна, мягко говоря, вызывает недоумение. Во-первых, по той простой причине, что разговоры о «стабильности» односторонни. Если в Армении азербайджанская продукция свободно продается и это преподносится как знак мира и доверия, то почему та же логика не работает в обратном направлении? В Азербайджане нет никакой армянской продукции: ни продуктов питания, ни промышленных товаров, ни минимального торгового присутствия. Получается, что «дивидендами мира» пользуется только одна сторона, а уступки вновь ложатся на плечи армянской стороны.

Во-вторых, проблема не только в экономике, но и в политизации памяти. Почтение памяти погибших солдат не может ограничиваться открытием рынка или вывесками бензоколонок. Эта память чтится, прежде всего, отношением — к родителям погибших, к семьям, к их боли и достоинству. А общество еще хорошо помнит инциденты в «Ераблуре», когда родителей погибших расталкивали правоохранители. Помнит отцов героев, которые были арестованы и на месяцы лишены возможности посещать могилы собственных сыновей. На фоне этих фактов риторика о памяти жертв для многих звучит не как проявление уважения, а как удобная формулировка — «оправдание».

Более того, существует вопрос земельной и политической ответственности. Как можно говорить о почтении памяти погибших, когда территории, удержанные кровью тех самых ребят, были переданы Азербайджану без всеобъемлющего общественного обсуждения и согласия? Эти земли были не просто линиями на карте, а границами, сохраненными ценой жизней конкретных людей. И здесь тема бензина становится уже второстепенной.

В этом контексте заявление Пашиняна больше напоминает очередную волну популизма, попытку представить односторонние уступки как достижение, а болезненную реальность — как неизбежную цену «стабильности». Однако «стабильность», которая строится на неравных условиях, подавленном недовольстве и неуслышанной боли, вряд ли сможет быть долговечной. А память о погибших не может быть инструментом политической манипуляции, независимо от того, какой товар появляется на армянском рынке.

Наре Гнуни