Пара Пашинян-Акопян на протяжении многих лет пыталась предстать перед общественностью как «образцовая» семья. Публичные признания в любви, поддержке и семейном тепле, послания о единстве, семейные фотографии, подкасты о совместном преодолении трудностей и прочее. Однако несколько дней назад супруга Никола Пашиняна, Анна Акопян, объявила в видеоролике о завершении их гражданского брака. Позже она также сообщила о том, что покидает правительственную дачу.

На первый взгляд, вопрос развода пары — это их личное дело, которое никого не должно касаться. Но не должно ли у нас быть вопросов и в случае с Пашиняном? По сути, разводится первое лицо страны, и возникают вопросы: хотя бы в той части, что ждет Анну Акопян, которая восемь лет исполняла роль первой леди, или даже не ее саму, а того человека, который позволил неофициальной жене Пашиняна пользоваться «благами власти»?

Вопрос становится еще более актуальным, когда сама Анна Акопян заявляет, что за ней может прийти антикоррупционный орган. То есть имеются все основания четко поставить вопрос: была ли Анна Акопян когда-либо законной женой Пашиняна и в течение какого времени она представлялась первой леди в рамках закона?

Напомним, что в 2024 году пара заявила, что они не женаты ни через ЗАГС, ни в церкви. Это заявление и тогда стало поводом для широких дискуссий, но, как всегда, дело замяли, вопрос «размыли» — и на этом все. Теперь же, в 2026 году, объявляется о «завершении гражданского брака». Между тем, недели назад наши источники в Министерстве юстиции уверяли, что пара расписалась в ЗАГСе.

Что же произошло на самом деле? Когда брак Пашиняна и Акопян получил официальную регистрацию и когда он закончился? Чтобы получить ответ на этот вопрос, MediaHub направил письменный запрос в Министерство юстиции.

Ответ, однако, был ни о чем. Министерство, ссылаясь на часть 2 статьи 4 закона «О защите персональных данных», отметило, что личные данные не могут быть предоставлены без согласия субъекта данных. Также упоминаются часть 3 статьи 6 закона «О свободе информации» и часть 3 статьи 7 закона «О регистрации актов гражданского состояния», согласно которым сведения об актах гражданского состояния предоставляются только ограниченному кругу органов или самому субъекту данных.

С юридической точки зрения ответ министерства обоснован: закон защищает персональные данные человека. Однако с политической и общественной точек зрения вопрос остается открытым. Когда семейные отношения на протяжении многих лет становятся частью политической коммуникации, когда семейный образ используется для формирования общественного доверия, это уже не воспринимается как «частная жизнь».

Это требование не публикации деталей личной жизни, а простой вопрос для уточнения биографических фактов, представленных первым лицом государства. В случае с лицами, занимающими государственные должности, прозрачность всегда должна играть более высокую роль.

Эмма Мартиросян